* * *
Я не спорю с ученым людом:
Человек, мол, почти что скот.
Покрывает меня скорбь,
Но не спорю с ученым людом.
И немую деталь вношу —
Человеку дано сознание,
Хочет он охватить мироздание;
Я такую деталь вношу:
Человека будут судить
Ни как кошку, ни как утку, —
Как одаренного рассудком,
Человека будут судить.
Есть двуногий, действительно, скот,
Если думает лишь о плоти,
Если скотскость не смог побороть он,
Если мозг его меньше чем рот.
* * *
Я сижу и пишу, вьюга вьется за стенами;
Я сижу и пишу, красоте свою дань подношу;
Я сижу и пишу, и ничто эта вьюга
не сделает,
Ничего, ничего, потому что сижу и пишу.
Потому, что слова выше туч, выше гор
и метелей,
Потому, что слова не дают провалиться
во тьму.
Я сижу и пишу, пусть ошиканный
и освистелый.
Я сижу и пишу.
* * *
От теплоты бежать, от сытости
В туман, с надеждой на успех,
Туда, где серость так и сыплется,
Туда, где нет надежных вех.
Потом грустить о том, оставленном,
Искать домашнего тепла;
А там, за ледяными ставнями
Всегда слепая глушь текла.
В безлюдье людном слабый плавится,
Где сильный только иссечен.
Кто не боится льда и пламени —
Тот на удачу обречен.
* * *
Знаю — ты, конечно, не забыла,
Как весь дом пленен был крепким сном,
Как сквозь стекла нам звезда светила,
Тополя блистали за окном.
Как друг другу ласки мы дарили,
Был совсем невинным поцелуй:
Словно шли по солнечной долине,
Шли на зов волшебных дивных струй.
Нам хватало радостного звука,
Нам хватало яркой вспышки глаз,
Плоти овладения наука
И манила, и пугала нас.
Были мы возвышены ужасно,
И смогли соблазны одолеть.
Нам казалось — в этом скрыто счастье:
И желать друг друга, и жалеть.
Юности болезнью отболели,
Прежнее унес какой-то джин.
Мы теперь прямее и смелее,
Но друг другу не принадлежим.
* * *
И вода уходит из ладоней,
Солнца луч не спрячешь в кулаке,
И пушинка лета не утонет
Ни в большой, ни в маленькой реке.
Я не смог поймать свою пушинку;
Как поймать? При этом не измяв?
Как сорвать красивую кувшинку,
Средь глубоких вод, подводных трав?
Увела от берега тропинка,
Что с пригорка прибегала вниз.
И не мне досталась та кувшинка,
А тому, к кому тянула лист.
* * *
Мы с тобой разучились летать,
Мы с тобой потеряли крылья,
И цветы под названием мечта,
Превратились в простой чернобыльник.
И не те светят дни прошлые нам,
И росинки не те нам сверкают.
И цветы под названием мечта
Не для нас лепестки распускают.
И дождинки другие вокруг,
И дороги несносней и круче, —
Оттого-то так мрачно вдруг,
И до самой травы виснут тучи.
* * *
Все шире темные полоски,
Все уже белые... увы...
Луга свою теряют роскошь,
И все заметней грусть травы.
И солнце кажется высоко,
Грубее лист, серьезней лес.
Ручей искрится за осокой,
Но это невеселый блеск.
* * *
Звезды на темном глянце,
Глянце ночного пруда;
Встретили мы глазами
Взгляд и привёл нас сюда.
Много в траве перламутра,
Нас опьяняет близь.
Звёзды исчезнут утром.
Да, такова жизнь.
* * *
А может, падаю я ввысь,
А может, улетаю в бездну;
А страх грозит десятком лезвий
Изрезать мозг, изрезать мысль.
Земля, и я над ней лечу
По нитке — тоненькой орбите.
И лезвия... Вы как хотите...
Я стиснул зубы. Я молчу.
* * *
Я лампу выставил к окну,
Настольную, без абажура:
Она назначена дежурной —
О встрече нашей намекнуть.
Но ты не думала зайти,
Ты занята своей заботой,
Тебя задерживает что-то
На самом краешке пути.
* * *
Наивные песни сердца —
Безумные соловьи.
Много что переменится.
Высохнут слезы твои.
Пушинки за речку умчатся,
В полях отцветет рожь.
Не надо назад возвращаться —
Потерянного не вернешь.
Да, не вернешь — дорого,
Здесь в жизни так мало чудес.
Уводит, уводит дорога
За дальний сиреневый лес.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : Архимандрит Даниил (Сарычев) - Девятова Светлана 8 сентября 2006 года в 22 часа 45 минут мирно отошел ко Господу старец Даниил, старейший насельник московского Донского монастыря архимандрит Даниил (Сарычев).
В конце апреля 2006 года мне посчастливилось встретиться с архимандритом Даниилом. (К старцу Даниилу уже почти никого не пускали, после болезни он был очень слаб.) К весне 2006 года книга о православных старцах уже была сдана в московское издательство «Артос-Медиа», мы приступили к работе над второй частью о православных старицах. Рассказывая о схимонахине Любови, мы планировали упомянуть и о том, что блаженная старица Любовь в 1995 году встречалась с архимандритом Даниилом, хотелось немного рассказать и самом старце Данииле. Отцу Дмитрию Шпанько удалось договориться о встрече, но в самый последний момент встречу отменили, но дозвониться до меня и сообщить об этом не смогли, поэтому 30 апреля я приехала в монастырь (заранее), но в назначенный час никого не встретила. Я долго молилась у раки Святителя Тихона, и уверена, что именно по молитвам святого, спустя 2 часа попала в келью старца Даниила, где, по милости Божией, удостоилась получить благословение великого старца, и разделить праздничную трапезу с ним и его духовными чадами.
Нужно признаться, что за три дня до этого, во время обострения язвенной болезни, я не могла вообще принимать пишу, укрепляла себя лишь святой водой, просфорой, да монастырскими сухариками. Старец Даниил благословил есть вместе со всеми, по послушанию съела всё и исцелилась. (В тот день вечером я ждала очередного приступа боли, но всё прошло, на утро я могла уже кушать всё спокойно.) Слава Богу, за всё!
Вечером 21 сентября 2006 года, когда очерк о старце Данииле был в основном готов, внезапно наступило полное изнеможение - долго молилась лёжа, когда силы начали возвращаться, встала, подошла к шкафу с иконами и ощутила благоухание. Благоухала в правом нижнем углу бумажная икона Донской Божией Матери, купленная примерно в конце1991- начале 1992 года в Донском монастыре. (На обратной стороне иконы было написано –«400 лет основания Свято-Донского Ставропигиального монастыря (1591-1991г.г.)». Эта бумажная икона и Курская-Коренная икона Божией Матери «Знамение» (которую мне удалось в своё время приложить к чудотворной иконе), чудом уцелели во время пожара в 1995 году, когда от зажжённой свечи сгорели у меня дома на полке даже иконы приклеенные к деревянной основе. Взглянув на обратную сторону иконы, я вспомнила, как пятнадцать лет назад впервые пришла в Донской монастырь и подошла, как и все верующие, находящиеся около храма, к старцу Даниилу, который только что вышел из храма (в это время многие верующие устремились к нему и стали просить благословения). Благодарю Господа, что удостоилась встретиться со старцем Данилом вновь весной 2006 года.
